Центр изучения традиционной культуры Европейского Севера
СЕВЕРНЫЙ (АРКТИЧЕСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М.В. Ломоносова
ГЛАВНАЯ НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КООРДИНАЦИЯ ЭКСПЕДИЦИЙ
2008-2011 (Русский Север)

ПУБЛИКАЦИИ

УЧЕБНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Расписание занятий

  Очное отделение   Заочное отделение

  Магистратура

  Аспирантура

ПРОЕКТЫ

ТОПОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ АРХИВА

ФОЛЬКЛОР В СЕТИ ИНТЕРНЕТ

ПУБЛИКАЦИИ / Статьи / Н.В. Дранникова. Новые материалы к изучению мифологического пространства Кенозерья *

В последнее время появилось много работ, посвященных народной мифологии (Е.Е. Левкиевская, Т.А. Новичкова, С.И. Дмитриева и др.) [1]. Тексты мифологических рассказов, записанные на Кенозерье в начале 2000-х годов, были опубликованы Н.П. Ведерниковой [2]. Цель нашей статьи - анализ особенностей восприятия жителями Кенозерья природных объектов этого региона. Поставленная цель определяет следующие задачи: анализ 1) устной повествовательной традиции Кенозерья, которую представляют современные мифологические рассказы (былички, поверья) и предания и 2) обрядовых практик, связанных с почитанием местных святынь.

Былички относятся к области архаического фольклора. При этом в отличие от ряда других традиционных жанров, они продолжают активно бытовать и в настоящее время. В последние десятилетия значительно увеличилось число их записей. Этот факт отчасти можно связывать со снятием негласных запретов на собирание и изучение текстов, относящихся к религиозно-мифологической сфере. Если многие годы этот материал игнорировался собирателями, то сейчас он активно записывается. За последние 20 лет участниками фольклорных экспедиций Московского государственного университета, Института этнологии и антропологии РАН (Москва), Поморского государственного университета (Архангельск), Института языка, литературы и истории РАН (Петрозаводск) и др. на территории Архангельской, Вологодской, Кировской областей и Карелии было записано несколько тысяч быличек. Среди них рассказы о леших, домовых, водяных, порче и колдовстве и др.

В июле 2005 г. на территории Кенозерского национального парка работала фольклорная экспедиция Поморского государственного университета. Были обследованы деревни Вершинино, Рыжково, Федосово, Самково, Карпова и др., опрошено 70 исполнителей. Результаты экспедиции позволили выделить основные этнокультурные тенденции этого региона. Материалы экспедиции находятся в архиве Центра изучения традиционной культуры Европейского Севера Поморского государственного университета (папка № 500) и составляют 400 листов (далее - ФА ПГУ. П. 500).

Озерная специфика проживания наложила отпечаток на традиционную систему верований кенозер. Общерусские мифологичесие персонажи имеют локальные особенности. Среди них преобладают духи природы: русалка, лесовик (леший), водяник, змеи, пребывание последних здесь связывают исключительно с водой. В меньшей степени распространены рассказы о домовом (жихаре), дворовом и байном. Каждый из названных нами персонажей имел свои функции и осуществлял патронаж над определенной частью культурного и природного ландшафта.

В славянских народных верованиях русалка связана с миром мертвых. Д.К. Зеленин относил этот персонаж к "заложным" покойникам, умершим неестественной смертью [3]. Материал Кенозерья свидетельствует о том, что этот персонаж имел здесь широкое распространение (записано более 30 рассказов). Кенозерский образ русалки не соотносится с севернорусской мифологической традицией. На Русском Севере и в Поморье рассказов о русалках почти не было. По представлениям жителей Кенозерья, русалка может быть духом-покровителем святой рощи. В записанных нами рассказах часто встречается мотив о том, как русалка расчесывает волосы около святой рощи, что, по утверждению местных жителей, является предсказанием какого-то несчастья [А.Н. Губина, 1926 г. р., д. Самково; А.Г. Шишкина, 1921 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, № 40, 42;]. Предсказание - одна из функций всех духов. Все они традиционно называются "покровителями" какого-нибудь локуса. В исследованном нами регионе русалка предсказывает людям [4]. В кенозерской традиции наблюдается наложение мотивов, а логика традиции своя.

В современной кенозерской культуре сохранилась традиция обращаться за помощью к духам-хозяевам. Чтобы хорошо ловилась озерная рыба, кенозеры задабривали водяника. Для этого ему варили яйцо и пекли хлеб-двинянку (двинянка - сочень с ячменной крупой, житник. - Н. Д), которые отправляли в плавание по озеру. Вероятно, этот обычай восходит к обряду кормления воды хлебом.

Озерное местоположение кенозерских деревень оказало влияние на характер сюжетов мифологических рассказов, бытующих в этой местности: например, ребенка, отданного лешему неосторожным словом, девять дней носит по озеру на плоте [2005, М.А. Потапова, 1950 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, №. 10]. В регионах, где водные артерии не играют такой роли, как на Кенозере, в частности, в текстах, записанных на Пинеге, ребенок блуждает в лесу [5]. В традиционной картине мира кенозер главную роль играют образы, восходящие к мифологическим хозяевам стихии воды, - это русалки и водяные (водяники). Определенную аналогию этому явлению можно обнаружить в Поморье, о чем свидетельствуют результаты нашей экспедиции в село Зимняя Золотица (2001 г.) [6].

На обследованной нами территории к домашним духам относятся жихарь (домовой), дворовой и байный. В кенозерской мифологической прозе чаще встречаются следующие мотивы, связанные с этими персонажами: байный пугает человека, моющегося в бане после 12 часов; жихарь предсказывает будущее хозяину дома, в котором он живет, и др. Они имеют широкое распространение и в других регионах России.

Мифологическая традиция юго-запада Архангельской области и ее северо-востока имеют существенные различия. На юго-западе (Кенозерье) существуют суеверные рассказы о специфических мифологических персонажах - змеях [7], которые якобы плавали у деревни Тарасово [2005, П.Н. Ножкина, 1923 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, № 25]. Образ змей отсутствует в северо-восточных районах Архангельской области. Исполнители пытаются объяснить, почему в современном мире данные персонажи не столь значимы, как раньше. Они говорят: "Сейчас все загажено бензином - их невидно" [2005, З.И. Кузнецова, 1935 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, № 160]. Мотивационная рефлексия исполнителей имеет характерную локальную метку и объясняется озерным расположением этого региона.

Функционирование магической практики предполагает существование магически маркированных личностей - колдунов / ворожих, которые, по народным представлениям, тяжело умирают. Широко распространены заговоры, или статьи. Они, как и в других обследованных нами регионах, были обрядовыми и повседневными.

В Кенозерье не развита историческая повествовательная традиция: практически нет рассказов о первопоселенцах и чуди, хотя топонимика свидетельствует о сильном прибалтийско-финском субстрате на его территории. Исключение составляет предание о первых жителях населенных пунктов Вершинино и Тырышкино - Шишке и Тырышке [З.И. Кузнецова, 1935 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, №. 4]. Одна из частей села Вершинино называется Шишкино, ее будто бы основал Шишка; деревня Тырышкино, основателем которой, по народным представлениям, был Тырышка, находится в южной акватории Кенозера, в нескольких десятках километров от Вершинино. Текст о Шишке и Тырышке был записан нами в виде неразвернутого наарратива. Ни один из опрошенных нами исполнителей не мог объяснить, почему в тексте объединяются имена двух этих персонажей.

В современном кенозерском фольклоре произошла мифологизация образа чуди. Во время нашей экспедиции всем местным жителям мы задавали одни и те же вопросы: "Кто такая чудь?", "Помните ли Вы рассказы о чуди, существовавшие в этой местности?" и др. Только один из исполнителей знал, что чудь это народ, живший на этой территории до прихода русских [2005, М.А. Потапова, 1950 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, № 101]. Остальные - считали, что чудь это разбойники [2005, А.И. Тишнева, 1923 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, № 114] или же относили ее к области мифологических персонажей и объединяли с русалками и водяными [2005, А.Н. Губина, 1926 г. р., д. Самково; З.Д. Губина, 1936, д. Вершинино, ФА ПГУ П. 500, № 115-116] . Память о чуди практически растворилась. Лишь некоторые из исполнителей могли как-то идентифицировать чудь. Отметим, что еще в 1920-е гг. чудью здесь пугали непослушных детей [8].

В Кенозерской экспедиции нами были записаны следующие "чудские" предания: о том, как чудь предсказывает пожар; о том, как чудь крадет коров; о том, как местные жители находили глиняные игрушки, которые, по их мнению, принадлежали чуди; и о том, что в деревне жила женщина по прозвищу Цобойда, которую считали потомком чуди, т. к. она сильно цокала [9]. Прозвище, как и само слово чудь, в речи жителей некоторых районов Архангельской области приобрело значение ругательства. "Воспоминания" о чуди относятся к двум деревням Кенозерского сельсовета - Самково и Глазово. Описание чуди в этих повествованиях напоминает "портреты" нечистой силы: из леса выскочила, вся такая в черном, лицо черное, волосы по ветру летят, глаза дикие …[2005, А.Н. Губина, 1926 г. р., д. Самково, ФА ПГУ П. 500, № 125]. Все исполнители отмечали длинные волосы чуди. В кенозерских рассказах чудь выполняет функции, свойственные в народной прозе мифологическим персонажам: предсказывает пожар, чудесным образом бросает через реку головни, от которых ровно через год в другой деревне начинается пожар, крадет коров и т. п.

Записанные нашей экспедицией рассказы имеют сюжетные мотивы, отсутствующие в "Указателе преданий Европейского Севера о чуди" Ю.И. Смирнова и в "Указателе типов, мотивов и основных элементов преданий" Н.А. Криничной [10]. Это объясняется тем, что в народном сознании чудь утратила исторические черты и обрела мифологический характер, что сказалось и на характере повествования. Некоторые кенозерские рассказы о чуди эксплицируют жанровые признаки мифологических рассказов. Рассказы содержат "ссылки на предков", подтверждающие их истинность: старые люди говорили…; вот бабки сидят разговаривают, старые были, у меня мать неграмотная была с 12-го года, а тут для меня уже бабки древние были… и. т. п.

Отсутствие на территории современного Кенозерья сюжетно развернутых исторических нарративов и присутствующая в них мифологизация образа чуди свидетельствуют, что историческое самосознание местного сообщества недостаточно развито. Историко-культурная память является частью локальной идентичности. Материалы нашей экспедиции позволяют сделать вывод о том, что местное сообщество не имеет своего самоназвания (эндонима), что, в свою очередь, свидетельствует о низком уровне локальной идентичности кенозер [11].

Но в то же время на Кенозерье наблюдается развитое религиозно-мифологическое сознание местного сообщества. Здесь находится большое количество почитаемых объектов (священные рощи, камни, часовни, кресты), существовали обрядовые практики, связанные с почитанием священных рощ. В рощах ставили кресты, посвященные определенной иконе. В деревне Шишкино в одной из таких рощ стоит крест с иконой Тихвинской Божьей матери (Тифинска). На крест местные жители вешали пелены (полотенца и кокошники). Сами информанты объясняли, что они ходят к крестам по завету, жертвуют, чтобы Господь простил их. В рощах находились священные озера, из которых надо было умыться при их посещении. В праздничный день, посвященный иконе, находящейся в святой роще, деревенские женщины устраивали крестный ход, шли в рощу босиком, бросали в священные озера деньги. Считалось, что из рощи нельзя ничего брать, а также - собирать в них ягоды и грибы. Иконы на крестах, находящиеся в святых рощах, обливали водой, впоследствии этой водой мыли заболевшего ребенка [2005, А.Г. Шишкина, 1921 г. р., д. Вершинино; [2005, П.Н. Ножкина, 1923 г. р., д. Вершинино; З.И. Кузнецова, 1935 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, № 206-210].

Не только озера, находившиеся в святых рощах, наделялись сакральными свойствами. Сакральный статус имело само Кенозеро [2005, З.И. Кузнецова, 1935 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, №. 3]. Считали, что когда идешь от озера, то нельзя оглядываться на него. В озере крестили детей. Существовал обычай оползать на коленях Макарьевское озеро (по завету) [2005, А.Г. Шишкина, 1921 г. р., д. Вершинино; М.В. Капустина, 1927, д. Вершинино; П. 500, № 250]. Макарьевское озеро находится в северо-восточной части Кенозерского национального парка, между Кенозером и Лекшмозером. Ранее этот обычай имел широкое распространение. Наши наблюдения подтверждает свидетельство о существовании этого обряда, опубликованное Н.М. Ведерниковой. В записи, сделанной ею от А.Ф. Селуяновой, 1910 г. р., в деревне Семеново исполнительница говорит о том, что, если у человека болели ноги, существовал завет оползать вокруг озера на коленях три километра [12].

В 1908 г. писатель М.М. Пришвин обнаружил обряд "оползания" святынь на берегу реки Ветлуги [13]. Сведения об оползании знаменитого озера Светлояр содержатся в трудах писателей П.И. Мельникова-Печерского, В.Г. Короленко. Подобные обычаи были описаны и исследованы Н.И. Толстым [14]. Воспоминания об этом обряде зафиксировала в 2003 г. фольклорная экспедиция МГУ под руководством А.В. Кулагиной [15]. Вокруг Кенозера существовали и другие озера, связанные, по народным представлениям, с нечистой силой: считалось, что нельзя смотреться в черные лесные озера [2005, З.И. Кузнецова, 1935 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, № 141].

В последние годы в данной местности стали возникать новые почитаемые объекты, например, появилась сосна, которая находится около дороги между селом Вершинино и деревней Почей. Проезжающие мимо сосны завязывают на ней узелки с целью исполнения своего желания. Сосна стала своеобразным деревом исполнения желаний - современным аналогом кенозерской священной рощи. Отмеченное нами явление носит универсальный характер и встречается во многих странах [16].

Среди почитаемых природных объектов высокий иерархический статус имеют камни, обычно отличающиеся по каким-то признакам от других камней. К камню на Мамонове ходили, если болели экземой. Камень был довольно необычным по форме: в нем находилось углубление с водой. Местные жители считали, что эта вода небесна(я). Около села Конева стоит Конь-камень, с которым связана целая группа эсхатологических легенд [2005, М.А. Потапова, 1950 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, №. 95-99].

Широкое распространение среди населения Кенозерья имеют легенды с сюжетообразующим мотивом "наказание за непочитание святынь". Приведем несколько примеров. Некий Колька Ломтев сбросил с церкви колокола - после чего его будто бы парализовало. Мужчину, нарубившего лес из святой рощи на строительство своего дома, также впоследствии парализовало. Вор, который на Порженской украл иконы, ослеп прямо в церкви, а затем уже не мог выйти из нее и т. д. Исполнительница, рассказывавшая об этом, утверждала, что сама видела кровь преступника на стенах церкви [2005, М.А. Потапова, 1950 г. р., д. Вершинино, ФА ПГУ. П. 500, № 40].

"Фольклорная традиционная культура в своем конкретном наполнении всегда региональна и локальна" [17], - писал Б.Н. Путилов. Мы постарались представить картину бытования той части современной локальной кенозерской фольклорной традиции, которая связана с мифологическими представлениями и сакральным пространством. Особенностью культурного ландшафта этого ареала является большое количество сакральных мест, сохранность обрядовых и магических практик, связанных с почитаем различных природных объектов. Большое место в нем занимают духи-хозяева воды, что вызвано географическим положением Кенозерья.

Местное население исследованного региона имеет развитое религиозно-мифологическое сознание, но не осознает себя самостоятельной локальной группой, о чем свидетельствует отсутствие самоназвания и недостаточно развитая историко-культурная повествовательная традиция. Тем не менее, с исследовательской точки зрения, Кенозерье является специфическим регионом с интересными этнокультурными традициями и представляет один из локальных вариантов севернорусской фольклорной культуры


[1] Левкиевская Е.Е. База данных "Славянские мифологические персонажи" как способ классификации мифологической системы // Проблемы структурно-семантических указателей. М., 2006. С. 136-144; Новичкова Т.А. Русский демонологический словарь. СПб., 1995; Дмитриева С.И. Мифологические представления русского народа в прошлом и настоящем (Былички и рассказы об НЛО) // Современная российская мифология. М., 2005. С. 133-158.

[2] Кенозерские сказки, предания, былички / Вступ. ст., сост., примеч. Н.М.Ведерниковой. М., 2003.

* Впервые статья была опубликована см.: Дранникова Н.В. Новые материалы к изучению мифологического пространства Кенозерья // Традиционная культура. М., 2007. № 4.

[3] Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии: Умершие неестественной смертью и русалки. М.: Индрик, 1995.

[4] Зиновьев В.П. Указатель сюжетов сибирских быличек и бывальщин (публикация Н.Л. Новиковой, Г.Н. Зиновьевой) www.ruthenia.ru. А. III. Русалка. 24*. Русалка предсказывает беду.

[5] Дранникова Н.В. Материалы к Пинежскому этнодиалектному словарю // Живая старина. 2000. N 1 С.45-47.

[6] Дранникова Н.В. Фольклорная экспедиция Поморского университета в село Зимняя Золотица // Комплексное собирание, систематика, экспериментальная текстология. Материалы IV Междунар. школы молодого фольклориста (Архангельск, 6-8 июня, 2002 г.). Архангельск, 2002. С. 83-92.

[7] Козлова Н.К. Восточнославянские мифологические рассказы о змеях. Систематика. Исследование. Тексты. Омск, 2006.

[8] Агеева Р. Страны и народы: происхождение названий. М.: Наука, 1990. С.86.

[9] ФА ПГУ. П. 501. Зап в 2005 г. от А.Н. Губиной, 1926 г. р.; М.А. Потаповой, 1950 г. р. в д. Вершинино, Плесецкий р-н. [10] Криничная Н.А. Предания Русского Севера. СПб., 1991; Смирнов Ю.И. Предания Европейского Севера о чуди // Литература Сибири. Памяти Александра Бадмаевича Соктоева. Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2001. С. 55 67.

[11] О связи между степенью развития локальной идентичности сообщества и степенью развития повествовательной традиции мы пишем в своей книге. См.: Дранникова Н.В. Локально-групповые прозвища в традиционной культуре Русского Севера. Функциональность, жанровая система, этнопоэтика. Архангельск: Изд-во Помор. ун-та, 2004.

[12] Кенозерские сказки, предания, былички / Вступ. ст., сост., примеч., Н.М. Ведерниковой. М., 2003. С. 100.

[13] Пришвин М.М. Собрание сочинений. М.:Л, 1931. С. 227; 228.

[14] Толстой Н.И. Оползание и опоясывание храма // Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике.М.: Индрик, 1995. С. 91-112.

[15] Кулагина А.В. Легенда о граде Китеже в свете экспедиционных записей ХХ-ХХI веков // Народные культуры Русского Севера. Фольклорный энтитет этноса. Вып. 2. Материалы российско-финского симпозиума (Архангельск, 20-21 нояб. 2003 г.). Архангельск, 2004. С. 131-141.

[16] Рыжакова С.И. Священный лес Покайни в Латвии: изобретение традиции? // Живая старина. 2007. № 1. С. 32-35.

[17] Путилов Б.Н. Фольклор и народная культура. СПб.: Наука, 1994. С. 144.

Условные сокращения

ФА ПГУ - фольклорный архив Поморского государственного университета имени М.В. Ломоносова

П. - папка

Авторизация
Логин
Пароль
 
  •  Регистрация
  • 1999-2006 © Лаборатория фольклора ПГУ

    2006-2017 © Центр изучения традиционной культуры Европейского Севера

    Копирование и использование материалов сайта без согласия правообладателя - нарушение закона об авторском праве!

    © Дранникова Наталья Васильевна. Руководитель проекта

    © Меньшиков Андрей Александрович. Разработка и поддержка сайта

    © Меньшиков Сергей Александрович. Поддержка сайта

    Контакты:
    Россия, г. Архангельск,
    ул.  Смольный Буян, д. 7 
    (7-й учебный корпус САФУ),
    аудит. 203
    "Центр изучения традиционной культуры Европейского  Севера"
    (Лаборатория фольклора).  folk@narfu.ru

    E-mail:n.drannikova@narfu.ru

    Сайт размещен в сети при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований. Проекты № 99-07-90332 и № 01-07-90228
    и Гранта Президента Российской Федерации для поддержки творческих проектов общенационального значения в области культуры и искусства.
    Руководитель проектов
    Н.В. Дранникова

     

    Rambler's Top100

    Наши партнеры:

    Институт мировой литературы РАН им. А.М. Горького

    Отдел устного народно-поэтического творчества
    Института русской литературы
    (Пушкинский дом) РАН

    Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова

    UNIVERSITY OF TROMSØ (НОРВЕГИЯ)

    Познаньский университет имени Адама Мицкевича (Польша)

    Центр фольклорных исследований Сыктывкарского государственного университета

    Центр гуманитарных проблем Баренц Региона
    Кольского научного центра РАН

    Институт языка, литературы и истории КарНЦ РАН

    Удмуртский институт истории, языка и литературы УрО РАН

    Государственный историко-архитектурный и этнографический музей-заповедник КИЖИ

    Министерство образования, науки и культуры Арханельской области

    Архангельская областная научная библиотека им. Н.А. Добролюбова

    Отдел по культуре, искусству и туризму администрации МО
    " Пинежский муниципальный район "

    Институт математических и компьютерных наук Северного (Арктического) федерального университета имени М.В. Ломоносова

    Литовский эдукологический университет